Вопрос о реформе Российской Православной Церкви в конце XIX — начале XX вв. остается плохо изученным. Это не только значительно обедняет наши знания по истории России этого периода, но и обуславливает весьма скромный уровень общих знаний по истории нашей церкви. Лишь в последнее время стал появляться ряд серьезных исследований, касающихся
этой тематики. Однако чем отчетливее вырисовывается церковная жизнь конца синодальной эпохи, тем легче заметить, что и сегодня перед нашей церковью стоят задачи, во многом сходные с задачами того времени, которые только накапливались в течение долгих лет советских гонений на Церковь, но так до сих пор и оставшиеся неразрешенными. Это, прежде всего, вопросы соборного управления Церкви, связи епископа со своей паствой, создания церковного суда, духовного образования, а также жизни прихода.
Хронологически первым авторитетным источником начала ХХ в., комплексно излагающим эти вопросы, являются собранные в 1905-06 гг. “Отзывы епархиальных архиереев по вопросу о церковной реформе”. Из них становится очевидным почти полное единодушие епископов в расположении к реформе, обновлению и оживлению существующего церковного строя и именно они легли в основу работы Предсоборного Присутствия (1906-07 гг.) и Предсоборного Совещания (1912 г.), которые в свою очередь подготовили деяния Поместного Собора 1917-18 гг.
Все выдающиеся иерархи русской церкви революционной и послереволюционной поры представлены в числе их авторов: будущие патриархи — Тихон (Белавин) и Сергий (Страгородский), Евлогий (Георгиевский), позднее митрополит Западно-Европейский, Антоний (Храповицкий), который потом стал главой Русской Зарубежной Церкви, будущие митрополиты и мученики Агафангел (Преображенский), Арсений (Стадницкий), Владимир (Богоявленский) и др.
Творческая мысль епископов, как и авторов лучшей богословской, пастырской и публицистической литературы того времени, была сосредоточена на поисках пути воплощения духа соборности, который, по мнению многих архиереев, “должен одухотворять, прежде всего, простейшие единицы церковной жизни”1. Сто лет назад российскому обществу этот путь виделся в предоставлении приходской общине прав юридического лица, права распоряжения церковными суммами и имуществом, в выборе священников и лиц клира, в устройстве органов приходского управления2 . Размышляя над этими вопросами, иерархи
затрагивали их в контексте целей и задач церковно-приходской жизни, общей молитвы, устава, личного благочестия, духовного просвещения и образования, диаконии. Такой пастырский подход и память о миссии Церкви на земле роднит архиерейские отзывы 1905-06 гг. с приходским Уставом, выработанным Собором 1917-18 гг., который предваряет вводная статья соответствующего содержания. К сожалению, это нельзя отнести к ныне
действующему Уставу, даже с оговорками.
Думаю, что начать размышление над мнениями епископов стоит, прежде всего, с прояснения смысла слова “приход”, которое в ответах российской иерархии имеет неоднозначное наполнение. Это позволит нам прикоснуться и к попыткам решить вопрос о границах Церкви, предпринятым еще в начале ХХ в..
“Приход, — пишет епископ Георгий (Орлов), — это малая Церковь, а Церковь по учению апостола Павла (Рим.12:45), есть живой организм, тело. Поэтому, в нормальном приходе связь между пастырем и прихожанами и у прихожан между собой столь тесная, живая, сколь тесна связь между членами в живом человеческом теле”. В таких апостольских образах определяет идеальный приход значительная часть архиереев 1905-06 гг. А вот пример “апофатического определения” и картина реального прихода в описании будущего митрополита Евлогия: “Современный приход — это вовсе не та чудная христианская община любви, не та святая семья Божья, у которой было одно сердце и одна душа: это — случайное собрание чуждых друг другу людей, которые изредка сходятся в храм, чтобы сейчас же разойтись из него в разные стороны, совершенно забыв друг друга. Пастырь часто мало знает свою паству, а последняя совершенно равнодушна к своему пастырю”. “Куча камней, не соединенная никаким цементом, — цитирует полюбившегося писателя в своем отзыве епископ Арсений (Стадницкий), — более имеет связи, чем члены приходской Церкви: ежели один камень возьмешь из кучи, непременно другой, соседний камень пошевелится; а бери любого члена в приходе, обижай его и делай с ним, что хочешь, — все другие члены, за небольшими исключениями, и не тронутся <…> Неужели здесь — все, что от нас требует православная Церковь? Столь безжизненное положение основной церковной ячейки — прихода вызывает серьезные опасения”.
К началу ХХ в. было совершенно очевидно, что приход, в том виде, в котором он находится, не устраивает никого, — ни государство3 , ни, особенно, церковь. Это время, когда последний его рубеж и оплот — каноническая граница — начинает разрушаться, уже явно оформилось в событиях 1917 г. Несомненно, что этому процессу способствовал бурный экономический рост страны, сопровождавшийся резким и ничем не контролировавшимся перемещением российского населения. “Разложение же и омертвение приходской жизни особенно заметно в городах, и какие отсюда грустные и страшные последствия. Какой упадок религиозно-нравственной жизни!”, — отмечает владыка Евлогий.
Начало разрушения канонической границы мы можем увидеть на одном из многих примеров, который, может быть, наиболее значим для последующей истории России, — примера с рабочим классом. Здесь будет уместно напомнить, что высказывание о высокой религиозности русского народа предреволюционной поры всегда стоит понимать в контексте
разговора о традиционной, патриархальной религиозности православных людей с устоявшимся, расставленным “годовым кругом” и неизбежным акцентом на обрядовой стороне своей церковности, среди которых грамотные составляли чуть более 20%. Оказавшись вырванными из родной среды, эти люди, как правило, начинали отходить от веры. Но констатация этого факта не снимает вопроса о том, как такие люди могли сохранить
свою религиозность? Ведь рабочие были вынуждены трудиться по 12 часов в день, ходить в переполненные храмы, где была «чистая публика», где на одного священника приходилось до 2-3 тысяч прихожан. “Мыслимо ли совершение надлежащим образом таинства исповеди, — отмечает митрополит Флавиан (Городецкий), — когда к священнику в один день или, точнее, в половину дня является несколько сот человек (согласно устоявшемуся укладу, причащались строго на первой и последней неделе Великого Поста – О.Ф.), и не обратится ли она в простой обряд накрывания головы кающегося епитрахилью и прочтения разрешительной молитвы?”. При этом возможность даже недельного говенья рабочих была крайне затруднена, а в традиционном укладе — раз ты не постился, значит, ты и не можешь причаститься 4 , и значит, ты — вообще уже никто5.
Наверное, мы здесь не найдем более яркого примера узнавания времен и сроков, хотя, слава Богу не единственного, чем пример отца Иоанна Кронштадтского, который, уловив начало разрушения территориального принципа в приходской жизни, поставил в центр своего пастырского служения Евхаристию. Надо сказать, что сам Устав 1917-18гг., также как и Устав, ныне действующий, ни в каком смысле не учитывают этой перемены, и даже запись прихожан в приходскую книгу не в состоянии дать главного ответа на новый вопрос. Тем не менее, в оправдание Собора 1917-18 гг., стоит указать на то, что один из пунктов вводной статьи приходского Устава содержит ссылку на 80-е правило VI Вселенского Собора об отлучении от Церкви пропустившего евхаристическое собрание без уважительной причины три воскресенья подряд. Очевидно, здесь мы видим одну из первых робких попыток сблизить мистериальные и канонические границы прихода. Робких потому, что в самом Уставе 1917-18гг. мы не найдем никакого развития этой мысли, и вопрос о членстве в приходе по-прежнему решен в нем исключительно на основе единой территории. Что же касается архиерейской мысли 1905-06 гг., то тут мы, к сожалению, не встретим призыва к участию в Евхаристии. Однако стоит отметить, что часть епископов оказывается в чем-то более гибкой, чем соборное решение 1917-18 гг., и все-таки признает, что “малую Церковь” объединяет не столько “проживание в одном районе” или храм-здание, сколько Кто-то другой. Пожалуй, наиболее четко такой взгляд прочитывается в отзыве митрополита Владимира (Богоявленского), последние годы жизни которого также свидетельствуют об этом понимании. Он пишет: “Попечительства, равно как и другие свободные
религиозно-нравственные союзы и братства, не только не излишни, но на учреждение и развитие их должно быть обращено самое серьезное внимание епархиальной власти и настоятелей церквей”. Стоит заметить, что, говоря об этих свободных союзах, митрополит не имеет в виду учреждений, находящихся в подчинении у прихода, так называемых “приходских комиссий”6 . И позднее, в работе IV отдела Предсоборного Присутствия
мы найдем голоса епископов в поддержку определения прихода, в котором в качестве необходимого его критерия подчеркнуто отсутствует указание на то, что приход — это объединение христиан при храме (здании)7. Эта гибкость мысли части русского епископата не была воспринята большинством Собора 1917-18гг. Есть в архиерейских отзывах и другой акцент, касающийся храма. Так в ответе, присланном епископом Евфимием (Счастневым) мы читаем: “Забота о благолепии храма должна уступить потребности христианской общины в общих для молитвы собраниях. Пусть помещения для этих собраний будут самые скромные по размерам и обстановке, пусть не выпускается из вида, что Дух Святой сошел на апостолов не в великолепном храме, а в горнице. Только таким путем, при ограниченности народных
средств, возможно будет питать духовной пищей русский деревенский народ”. Кажется, этот взгляд не очень популярен и до сих пор. Правда, может быть, за последнее время наш народ сильно разбогател…
“По новейшим исследованиям о древнерусском приходе, — отмечает епископ Арсений (Стадницкий), — православный русский приход был не только территориальной, как теперь, единицей, но живой и деятельной, правильно организованной общиной”. Этот же взгляд развивает и епископ Агафангел (Преображенский): “для оживления <прихода> является необходимым, прежде всего, признать духовенство прихода, — вместе со всеми без исключения верующими этого прихода — одной христианской общиной, малой Церковью, недробимой частью единого тела Христова, в котором должен жить и единый дух Христов.
В церковном приходе должна быть установлена не противоположность, а общность стремлений к единой общей цели — созиданию всего церковно-приходского народа в истинную Церковь Божью, в напоенное Духом Божьим тело Христово”. По мнению епископа Христофора (Смирнова), “помочь делу <возрождения церкви> может восстановление приходских братств, но не в смысле благотворительных только учреждений, каковое значение братства получили только в позднейшее время, когда истинная идея братства исчезла из сознания общества, а в смысле живых органов, проникнутых идеей братства во Христе и могущих оживлять и вдохновлять весь церковный организм. <…> Пока не возлюбим братство в самом широком смысле как древне-церковную, из существа христианства вытекающую и существу Церкви вполне отвечающую, жизненную норму, до тех пор никакие реформы не воскресят настоящую, истинную жизнь Церкви, умиравшую именно с угасанием и умиранием в Церкви идеи братства во Христе”.
Эти цитаты из “Отзывов епархиальных архиереев” показывают нам устремленность взора епископов к новозаветной перспективе. Предсоборным же мечтам архиереев о “малой Церкви” и “братстве во Христе” удалось осуществиться уже после 1917г., когда прозвучал призыв патриарха Тихона о создании братств8, которые стали очень быстро появляться по всей стране. Это, безусловно, свидетельствует о присутствии сродного опыта в конце синодальной эпохи. Послереволюционным братствам, наконец, удалось явить давно забытую церковную норму “общения святых”, в которой канонические, мистериальные и мистические границы церкви совпадают. Все церковные таинства, и в первую очередь таинства Крещения и Евхаристии, снова стали совершаться в них в таинстве собрания верных во Христе, которое само есть богослужение и таинство 9 .
“Нет нужды составлять заранее проекты приходского устройства, — пишет в своем отзыве 1905-06гг. епископ Иннокентий (Беляев), — такие проекты должны быть составляемы на местах”. Вторит ему и будущий патриарх Сергий: “Пусть сам приход перерабатывает существующие по местам формы в более совершенные”. Эти мнения оставляют возможность каждому епископу вместе со своей приходской общиной, возглавляемой своим пресвитером, принимать устав, который соответствует типу и глубине вживания в Предание составляющих общину членов и внешним условиям жизни как этой приходской общины, так и, вообще, церкви. При составлении приходского Устава 1917-18гг. такой взгляд не получил поддержки соборного большинства. Собор выработал единый Устав для всех приходов России, в содержании которого, к сожалению, остается много недоработанного и противоречивого. Но это не умаляет его значение. Почти сто лет спустя он по-прежнему остается в нашей церковной истории светлым маяком, пытавшимся через реформу приходского строя оживить каждого крещеного человека как члена церковного собрания.
Вопрос устройства прихода, устройства “малой Церкви”, очень обширен и непрост, поскольку затрагивает саму жизнь Тела Христова. Здесь мы постарались лишь притронуться к одной из тем, касающихся этой жизни. Ведь понятно, что “Отзывы епархиальных архиереев”, также как и другие документы по церковным вопросам того времени, выражают не только вышеизложенные взгляды на “приход” и на путь возрождения церкви. Тем не менее, весь ход мировой истории XX в. подтверждает именно их.
Думаю, что нам всем необходимо начать наконец всерьез размышлять над опытом, накопленным нашей церковью, и совершать усилия по воплощению всего того ценного, что в нем есть, тем более сегодня, когда церковь не испытывает внешних гонений. Можно с уверенностью сказать, что этот опыт был ею накоплен в течение последних ста лет: в отзывах иерархии 1905-06 гг., в предсоборных и соборных дискуссиях 1917-18 гг., в жизни пастырей-праведников рубежа XIX-XX вв., так же как и в богословско-исторических трудах ХХ в. по православной экклезиологии, и особенно - в опыте жизни и служения новомучеников и исповедников российских.
1. О благоустроении прихода//Сводки отзывов. СПб., 1906. С.1.
2. Там же.
3. См. Рожков В., прот. Церковные вопросы в Государственной Думе.Roma., 1975.
4. Прошу понять правильно
5. Подробнее см.: Белякова Е.В. Семинар по теме «Проблемы РПЦ». СФИ. 2003.
6. О благоустроении прихода.Указ.соч. С.15.
7. Журналы и протоколы.СПб., 1907. Т.3. С.301
8. Церковные Ведомости. 1918 г., №5.
9. См.: Шеметов Н.(псевд.), Бычков С. Православные братства//Вестник РХД. 1980. №131.
Ольга Филиппова
