Греческое слово μάρτυρήσω (мартир), переводимое на русский язык как «мученик», означает в первую очередь «свидетель». В Евангелии от Иоанна Христос отвечает Пилату: «Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать (μάρτυρήσω) об истине» (Ин 18:37). 25 марта 1991 г. Священный Синод РПЦ принял Определение «О возобновлении поминовения исповедников и мучеников, пострадавших за веру Христову, установленного Поместным Собором 18 апреля 1918 г.»: «Установить по всей России ежегодное поминовение в день 7 февраля или в следующий за сим воскресный день всех усопших в нынешнюю лютую годину гонений исповедников и мучеников». 7 февраля церковь вспоминает новомучеников и исповедников российских, чей опыт христианской жизни и смерти являют собой пример следования путем Христовым, свидетельство об усыновлении Христу очень близкое нам — с исторической точки зрения это происходило даже не вчера, а сегодня.
Об этом и не только говорили во время автобусной экскурсии в Спасо-Преображенский монастырь города Белёва, организованной силами Иоанно-Предтеченской общины Преображенского содружества малых православных братств. Город Белев, расположенный недалеко от Тулы, — ровесник Москвы. Исторически он был одним из самых значимых культурных центров России, поэтому духовная традиция здесь была особенно сильна. С этим городом связаны многие имена тульских новомучеников. Святитель Илларион (Троицкий), выпускник Тульского духовного училища и семинарии, протоиерей Петр Павлушков, потомственный священник, ректор Тульской духовной семинарии и настоятель храма Двенадцати апостолов в Туле, архимандрит Исаакий Оптинский, участник Поместного Собора 1917–1918 гг., последний настоятель Оптиной Пустыни — все они теперь прославлены на Архиерейском соборе 2000 г. Люди разного жизненного опыта, единые в том, что сохранили верность своему призванию свыше.
В Белёве приехавших встретил наместник восстанавливающегося Спасо-Преображенского монастыря. Он провел небольшую экскурсию по территории монастыря, храмы которого до сих пор стоят без куполов, полуразрушенные и олицетворяют собой то разорение, которое постигло русскую церковь в XX веке. В одном из монастырских корпусов располагалось местное ОГПУ, приговоры приводились в исполнение во дворе, и кирпичная стена до сих пор хранит следы пуль. Около нее спели «Вечную память». Подумалось, что есть Божий промысел в том, что пока еще сохраняются неотреставрированные, незаштукатуренные места, свидетельствующие о таком разорении, преодолеть последствия которого косметическим ремонтом просто невозможно. Конечно, храмы надо восстанавливать и благоукрашать, но, как писал своим духовным чадам из ссылки священномученик Сергий Мечев, страшными последствиями чреваты те времена, когда стоят храмы каменные, а храмы душ человеческих пребывают в запустении.
Затем был чай в монастырской трапезной, за которым прозвучало еще два сообщения о священномучениках-епископах: Игнатии (Садковском), принимавшем участие в составлении «Соловецкого послания» и бывшем в 1920–23 гг. епископом Белёвским, и Никите (Прибыткове), назначенном епископом Белёвским в 1935 г., а в 1937г. арестованном и расстрелянном по обвинению в том, что «являясь организатором и руководителем подпольного монастыря… систематически давал установку монашествующему элементу и духовенству о проведении контрреволюционной деятельности среди населения». Невозможно было не задуматься о том, что же происходило в XX веке в России, и, как спросил один десятилетний участник экскурсии, «почему за правду убивали?».
В завершение Лариса Аккуратова, специально приехавшая на эту экскурсию из Москвы, поделилась со всеми несколькими письмами из семейного архива. Голос человека, об отношении к вере которого ничего не известно, но который был несправедливо осужден, провел 17 лет в лагере, и при этом остался человеком и сохранил способность к самопожертвованию, дал возможность каждому ощутить свою личную связь с историей страны и земли, на которой он живет.
В Тулу автобус возвращался уже затемно. День, особо посвященный церковью воспоминанию подвига новомучеников и исповедников российских, заканчивался, а разговор об исторической памяти, а уж тем более о приобщении к духовному наследию святых XX века, думается, во многом у нас еще впереди.
